Похороны Ленина

Он умер 85 лет назад. Сначала похороны были назначены на шестой день после кончины. Но ни к шестому, ни к седьмому дню малоопытные еще на ту пору самозванные вершители судеб не смогли придумать нового ритуала погребения, должного впредь стать образцом на все времена.  Стояли морозы. Заледеневшее тело позволяло не торопиться с организацией и продлить пока прощание с усопшим.

И люди пошли прощаться. Прощались близкие, знакомые, дальние, посторонние, никогда не знавшие. Прощались любопытные, равнодушные. За ними потянулись только что заинтересовавшиеся. Поток людей не прекращался, вести о том распространялись сначала сами собой. И новостью уже становилась не сама смерть, а вот эта затянувшаяся возможность посмотреть на того, кто пришел править из ниоткуда, стал первым и ушел, вызвав смятение: а что теперь? Прежде было понятно, а отныне будет как? Узнавая о том, что, оказывается, можно еще успеть, спохватились обитатели окрестных сел и горордишек. А тогда уж засобирались в других городах и на окраинах…

И решение в уставшие головы сочинителей похоронной церемонии, видимо, пришло само: сейчас, раз уж так удачно все сложилось, кинуть клич по всей стране и поддержать поток народа, а там, глядишь, еще чего на ум придет до оттепели. Зачин же славный получился, особенный такой, невиданный доселе. Сколько уже сотен тысяч? До миллиона далеко? Одно плохо -  весна не за горами. А если?..

Наверно, никто не смог бы указать того дня, когда прощание обратилось встречей. Люди рождались после его смерти, вырастали, узнавали о нем, и шли смотреть. Когда и они умирали, все повторялось в новых поколениях. Я видела эти очереди. Я сама один раз стояла в ней. Много часов, около десяти. И тоже, как и все, не могу ответить - зачем? И ведь хотела попасть туда, точно помню! Что я надеялась там увидеть? Почувствовать? Бессмертие? Не знаю. Зато помню странное ощущение обмана, возникшее на выходе. “Ну вот. Видела. Мертвый. И что?”

Много позже, когда уже начались эти бесплодные дискуссии и споры о месте его упокоения, я тоже задумалась: а я-то как считаю? И получалось, что никак. “Ни дна, ни покрышки” - это проклятие. Оно осуществилось. Жалко мне этого человека? Нет. Во-первых, ему было все равно. Во-вторых - никто ему не виноват. Требования “похоронить его по-христиански” кажутся мне анекдотически нелепыми. Он - не христианин, и не о чем тут говорить. Просто убрать с главной площади страны? Ну, допустим. А получится хотя бы без драки? Однозначно, что нет. Даже не стоит объяснять, чем это грозит. Вот что значит: не принимает человека земля - его просто невозможно похоронить. Никакими решениями власти, никакими стараниями ненавидящих и сочувствующих. Не дадут. На пути его гроба к могиле стеной встанут люди, готовые пожертвовать жизнью. Не убивать же их ради мертвеца. Вот в чем проклятие. Не его, а наше.

Но я надеюсь дожить до того дня, когда это случится. Когда его похороны, наконец, закончатся. Они длятся почти сто лет, мы все родились и живем на его похоронах, и конца им пока не видно. Хотелось бы дожить до него. Очень.

Знаю, еще не скоро.