Аромат женщины

Это была не просто коробка духов. Не тривиальный картонный параллелепипед с просунутой внутрь бутылочкой. Коробка была изделием. А внутри на атласной драпировке ложа стояла стеклянная кремлевская башня с притертой стеклянной же пробочкой, запечатанной шелковой витой нитью с кистями. Духи «Красная Москва». Подарочный вариант.

Меня гипнотизировала эта вещица. Я гладила пальцами изгибы стекла и гладкой ткани, прикладывала ноздри к плотной прорези горлышка: «Бабушка, ну, можно открыть?!.» Бабушка не разрешала.

Недавно одна знакомая всерьез пыталась убедить меня, что «Красная Москва» есть не что иное, как «ворованная» формула «Шанели №5″.  О, ужас. До чего дошел прогресс – спутать лето с зимой, север с югом,  «ар нуво» с конструктивизмом, кружева с нейлоном..! Не заметить разницы между творениями Августа Мишеля и Эрнеста Бо может только тот, чей нос напрочь убит техногенными гайморитами.

«Букет императрицы», созданный парфюмером Брокара Августом Мишелем для Марии Федоровны – аромат ушедшей эпохи. Композиция натуральных эфирных масел звучала апофеозом роскоши, волшебной сказкой востока, гимном вечной женственности. Первые горьковато-терпкие ноты раскрываются торжественной симфонией царского сада. Основной тон, плотный и зрелый, наполнен цветением тысячи роз, солнечным медом и ночным благоуханием жасмина. Изысканный шлейф ириса с оттенками эротической пряности завершает этот парад иллюзией несомненного превосходства.

Эта пышность всегда была избыточной. Комиссарам в шлемах и кожанках она была чужда. Фабрику Брокара, как водится, национализировали и назвали Замоскворецким мыловаренным заводом №5. Но мечта о несбыточном возродилась, новая жизнь затосковала по красоте. Тут-то и пришелся снова ко двору парфюмер Мишель, все еще надеявшийся поразить Европу своим шедевром. О, нет! – представить в Париже продукцию мыловаренного комбината совершенно невозможно! Если уж Советы хотят что-то показать старому миру, то пусть это будет «Новая Заря» – такое название Мишель предложил для бывшей «Империи Брокара». Показать хотелось. Потому парфюмера послушались и завод в 22-м году переименовали. И тогда Август Мишель на основе новых уже технологий воссоздал увядший букет.

Букет теперь монументально «окаменел» кремлевской стеной и зазвучал немного иначе. Духи назвали «Красная Москва» и представили международным ценителям. Аромат понравился, был даже отмечен дипломами и медалями. Но модным не стал. Мир, свободный от диктатуры пролетариата, мечтал в ту пору не о прошлом.

Со временем Бывший главный парфюмер «Новой Зари» канул где-то на просторах Сибири. А советским женщинам остались духи «Красная Москва». Как незаконное очарование мифа. Как утешение мирра и ладана в неживом пространстве исторического материализма.

… А Эрнест Бо не стал дожидаться милости от комиссарской власти и вернулся на историческую родину, справедливо полагая, что голова может пригодиться лишь тому, у кого она цела. И там, во Франции, великий князь Дмитрий Павлович познакомил его с мадмуазель Шанель. Эта неординарная во всех отношениях молодая дама духами вообще не пользовалась, поскольку терпеть не могла цветочные ароматы. Но уже настала иная эпоха, химики вовсю экспериментировали с синтетическими альдегидами, устойчивыми, в отличие от натуральных эфирных масел, и абстрактными по характеру. Вот на их основе Эрнест Бо и создал к 1921-му году свой бессмертный, первый синтетический аромат, носящий с тех пор имя несравненной Коко. Он вложил в него холод воспоминаний о военных действиях за полярным кругом в дни солнцеворота и остывшие белые миражи розариев детства. Но это уже совсем другая история.