Ностальгия по 90-м

Ностальгия по 90-м   Это будет ностальгия по 90-м. Может быть, самая неяркая, самая скромная из всех возможных. В ней не будет имперской фундаментальности, беспринципной широты застойного кича и мощных однородных слоев памяти. Она звенит пустотой, воздух ее разряжен, от дыхания им кружится голова. Она еще безвидна и не слышна. Но она придет.

Сначала похожая на тоску по давнему авантюрному восхождению на ледник, без подготовки и инструкций, в котором одно соскальзывание чуть не стало для тебя роковым, а солнце слепило, нисколько не согревая в изнуряющем холоде. Потом – как жажда глухой тишины и планетарного размаха горизонта. Потом как мысль о ветре, сметающем фантики и плотный плесневелый дух коридоров и кухонь. Она будет слегка маргинальной и настолько же элитарной – не для всех. Но она повернет желания вспять. К лихим годам – от последних, слежавшихся в углу чужого тысячелетия.  К хищной дикости – от нормированной кормежки. К сомнению – от определенности. К брокерам, “парашютистам”, забастовщикам, халявщикам и партнерам – от эффективных менеджеров. Потянет на волю.

Туда, где голосовали, чтобы не проиграть, заучивая: “Да, да, нет, да!” Где новостей боялись и ждали всерьез.Девяностые Где отечественным деньгам практично предпочитали валюту и наивно надеялись на лотерейные чудеса. Где вся эстетика состояла из пены до дна взболтанного двадцатого столетия. Там смешались все представления о времени и стране.  Россия, которую потеряли, с мифами о Свободе, которую выдумали. Правда с люжью. Вера с ненавистью. Правое с левым. Знаки менялись и обращались в ничто. За стенами рухнувшей темницы должен был быть райский сад. Но вышла промашка, ближайший поворот к нему случайно проскочили – по чьей вине?

Что вспоминается из В 90-х? Непостоянство? Текучесть распадающихся примет? Из первых лет – суверенитеты, речи и ничего материального, кроме гуманитарной помощи. Потом кто-то менял вагоны сахара на партии пуховиков и пару компьютеров. Зарплаты упразднили. В коммерческих отделах магазинов появилось много сортов красивой импортной колбасы и журнал “Космополитен” на русском языке. В опустевших детских садах завелись бесчисленные офисы. Потом снова защищали и штурмовали Белый Дом, и он долго дымил остывающей черной сердцевиной в прямом эфире. Никто точно не знал, как выглядят границы страны. Потом появились банки и миллионеры, как бы на самом деле настоящие, но не совсем: банки не обслуживали людей, а миллионеры снимали двухкомнатные квартиры в центре. У всех были ”крыши” - симбиоз ментов и бандитов, рангом по масштабу предпринимательства. Рэкет. Пейджеры. Первые мобильные телефоны, еще не помещавшиеся на Ностальгия по 90-младони. Малиновые пиджаки и толстые золотые цепи с распятиями – короткая вспышка популяции “боевиков”, чисто конкретных парней, успевших однажды взъерошить своими растопыренными пальцами ”котлеты баксов” и кануть в самодовольном упоении. С их исчезновение распался образ “нового русского”, в сухом остатке давший бизнесмена без фольклерных примет. Эстетические запросы сентементальных братков прославили трудовые будни сексуальных старательниц, с тех пор называемых путанами. Разбомбленный Грозный. Роддом в Буденовске. Петербург, едва перестав быть Ленинградом, надолго вошел в устойчивое сочетание со словом “бандитский”, хотя это определение подходило к нему ничуть не больше, чем ко всем остальным городам. Тогда же слово “авторитет” навсегда наполинилось для нас уголовным смысловым содержанием, не утратив, между тем, и первичного уважительного значения. Власть авторитетов слилась в сознании с вторитетом власти. Ночные взрывы жилых домов в Москве и Волгодонске. Наверно, тогда мы поверили в благодать властной силы. Мы слишком стремились к нулевой отметке двухтысячного, мы устали. И перед самым обнулением, чуть отдышавшись, запели старые песни о главном.

О том, что захотелось домой. В защищенность пионерского детства. К улыбке Гагарина и убаюкивающим сказкам про трудовые свершения пятилеток. В майские праздники великой Победы. Потому что райского сада нет. Вместо него – инфляция, дефолт, неравенство богатых и бедных, а в своем подъезде убили даже Листьева. И потери идут одна за другой, а душе гордиться нечем. Зачем были эти девяностые и куда они вели – не все ли равно теперь? Ведь годы отдаляют от них, и нет уже многих рядом, нет почти никого из тех, кто воспламенял сердца. Еще до споров, раньше или позже на пятьсот дней нужно было светнуть с неверного пути в обетованный край благоденствия. Еще в роскошную эпоху толстых журналов и ночных эфиров “Взгляда”.

Память о них проснется первой. В наскучившем порядке одинаково безликих телевизионных новостей, среди дергающихся скоморохов и рыбьих чиновных глаз однажды мелькнут лица из прошлого. В котором все еще были живы и молоды. Беззлобно вспомнится лихо пляшущий первый президент, слишком похожий на живого человека. Когда-то способный встать во весь рост и позвать за собой против танков. Вспомнится пожилой музыкант, прилетевший в домашних тапочках из Парижа. Девушка, первая сказавшая вслух: “Вы совершили государственный переворот!” И цепочкой потянутся за ними другие воспоминания. Трогательно человеческие в омертвелом государственном пафосе нулевых лет.  О том, как все создавалось впервые, из ничего, с азартом и страхом. Как вскипало негодование и перехватывало дыхание от восторга. Все было впереди, за спиной – только руины бастилии. Все еще было возможно на теперь уже пройденном пути. И не за поворотами, а над головой пели райские птицы. Ведь на свободе есть Небо. Ах, если бы знать!..

  1. KonRud - Ср, 21 Янв 2009 1:56 

    konrud

    Хорошо сказано. Почти стихи, грустные, как и полагается таким стихам.

    Ответить

    Марина - января 21, 2009 13:22 

    Марина

    Спасибо, Костя! Да, настроение было именно поэтическим.

    Ответить

  2. Nativ - Пн, 26 Янв 2009 16:33 

    Nativ

    Вот интересно… А возможен ли был другой путь? С этими людьми…? С этим прошлым…? С теми “достижениями”, с которыми страна подошла к 90-м годам…?

    Ответить

    Марина - января 26, 2009 17:18 

    Марина

    Наверно, возможен был.
    Но обычно под возможностью другого пути мы понимаем возможность ЛУЧШЕГО варианта развития событий.
    Мне кажется, что – да, некоторые изменения могли бы происходить “мягче”. Но принципиально – невозможно было избежать разрушения. Деструктивные процессы не в 90-м начались, это было только проявление финальной фазы. Они начались с 50-х. А неизбежность деструкции закладывалась в 30-х, когда создавались структуры, не имеющие потенциала развития.

    Вот в чем я совершенно уверена – вполне возможен был еще худший вариант. И даже не один.

    Ответить

  3. Ликомид - Чт, 8 Июл 2010 7:55 

    Ликомид

    “Ностальгия”! Это вроде как печаль по тому, что потеряли. А потеряли ужас, ежедневный и еженощный страх, потеряли влать “братвы”, потеряли возможность в любое время быть убитым в перестрелке, потеряли возможность видеть как разваливают мою страну в угоду чьим-то финансовым интересам,т потеряли возможность видеть как малиновопиджачное быдло чмырит интеллигентнейших любдей.
    ЧТо-то мне не ностальгируется по 90-м. А печалюсь я только о том, что обманутый народ привел к власти полубезграмотных образованцев и беспринципных подонков.

    Ответить

  4. Иван - Вс, 16 Фев 2014 1:05 

    Эх, вы только политоту вспоминаете.

    Ответить

    Марина - февраля 16, 2014 1:25 

    Марина

    Простите?.. Что тут “политота”?

    Я вспоминала дух времени.

    Ответить

  5. Александр - Пт, 6 Фев 2015 2:29 

    Дух времени….хотя все равно,что то теплое и светлое в душе осталось от этих 90х))) помню,как люди дрались из-за туалетной бумаги на рынке,сейчас смешно)))) жвачку отбирали под угрозой ножа ,сыну рассказываю не верит))))) много чего было,только вот небо ярче было и на душе спокойней,веры больше было….

    Ответить

Оставить комментарий